Рубрика: Заметки

Янки, гоу хоум!

В Нью-Йорке

Четвертый поезд тормозит между старым и новым стадионами баскетбольной команды «Янки»: один готовится умереть, второй — родиться с открытием нового сезона. Арены ждут вместе — одна конца, другая начала. И выходит, что на ближайшие месяцы 161-я улица — самая символичная остановка на свете — ведь и сама Америка сейчас замерла между двумя вехами своей истории.

В конце сентября, когда «Янки» сыграли заключительный домашний матч, полиция арестовала около 20 человек: болельщики пытались унести домой все, что смогли оторвать и спрятать. Людей можно понять — скоро разрушат не Yankee Stadium, даже не «Дом, который построил Рут» (так арену называют в честь гениального Малыша Рута, чье имя вам наверняка ничего не говорит) — скоро разрушат целую эпоху. И есть только один способ объяснить, что сейчас чувствуют американцы.

Представьте, что в начале прошлого века в Петербурге существует футбольный клуб «Зенит» — ни болельщиков, ни особых побед. Однажды в команде появляется восходящая звезда, допустим, Андрей Аршавин. Который вместо просто хорошей игры начинает творить чудеса — бежит как бог, пробивает в девятку и делает «сухой лист». Клуб богатеет — в 1923 году строит огромный стадион «Петровский» — на нем в течение последующих 85 лет творится вся история мирового футбола — сначала благодаря самому Андрею, а потом энергии, которую он передал арене. У «Зенита» — бесчисленное множество побед.

А теперь представьте, что два года назад на том месте, где сейчас стоит «Юбилейный», «Петровскому» начали строить замену, и она больше, лучше, удобнее. Еще представьте — и сейчас уже будет легче — что нынешний сезон, финальный для «Петровского», команда сливает. Последняя домашняя игра уже ничего не решает. Но вы все равно идете на нее, вы должны попрощаться со стадионом — ведь вам здесь больше не бывать. Вы вышли на станции метро «Спортивная» и уткнулись взглядом в дублер — тоже «Петровский». И сейчас вы поняли, что на нем вам тоже не бывать — он не только больше, лучше, удобнее — он дороже. Нет, конечно, вы с самого начала подозревали, что строят его не для вас, но тогда, давно, черт возьми, никто не предупреждал! Не предупреждал, что осенью 2008-го привычная жизнь закончится не только для клуба «Янки» — на обыкновенного вас вдруг рухнет сразу все: банкротство банка, страх потерять работу, не погасить кредиты, ужас перед не заканчивающейся войной в Ираке, выборы… самые главные выборы в истории. Последняя игра на старом «Петровском» закончилась — «Зенит» победил. Это уже никак не исправит его положения в текущем сезоне, но появилась надежда, что в новом будет все иначе. Вы вернулись в метро, на станцию с названием «161-я улица», из двух четвертых поездов вы выбираете тот, который ведет Обама. Вместе огромной толпой вы долго ждете, тронется он или нет. Тронулся. И появилась надежда, что все будет иначе.

Екатерина Александрова

Место возопило

Волково кладбище готовится принять Ленина

На «Литераторских мостках» Волкова кладбища глухое происшествие. Группа энтузиастов вырыла напротив мемориала семьи Ульяновых яму-заманку для Владимира Ильича Ленина: ложись сюда. Пора и честь знать насчет Красной площади, Мавзолей мало ли кому понадобится, или бутик можно разместить эксклюзивный, да и Сам, по легенде, хотел лежать рядом с матерью. Сначала ответственность за акцию как бы взяла на себя «Молодая гвардия» (прокремлевская молодежная организация), потом открестилась, потом оказалось, что действовали некие «Православные монархисты», кладбище неурочно закрыли на клюшку, журналистов на яму смотреть не пустили… постарались замять.

Замять, конечно, не получится. Это был знак: процесс пошел. Нарыв лопнет. Кто был на Волковом кладбище, помнит, как выглядит мемориал Ульяновых. Черные устрашающие изваяния домочадцев, а напротив — огромная по кладбищенским меркам пустая площадь с газоном. Мудрые проектировщики еще в сталинское время, когда об изгнании Ленина из Мавзолея никто и подумать не мог, предусмотрели-таки возможность исторических пертурбаций. Пространство перед мемориалом явно забронировано под другой — величественный, но не монструозный все же по размерам — мемориал. Ясно, чей. Типичное свято место, которое пусто: само место и возопило, а молодая там гвардия руку приложила или старая гвардия приложила ногу, это частности.

Отвечая на вопрос, почему тема всплыла именно сейчас, не нужны версии конспирологические (Путин де надорвался в поисках способов отвлечь внимание от кризиса) или астрологические (Сатурн закатился за Плутон да и застрял там кольцом). Просто перед Новым годом открылась станция метро «Волковская»: раньше до кладбища было неудобно добираться, а теперь стало удобно. И яму вырыть проще, и Ульяновых проведать.

Автору этих строк будет жаль могилы на Красной площади. Уникальный все же культурный объект; настолько уникальный, что побивает политические (коммунизм не зарыт!), религиозные (не христианское дело!) и мистические (труп в центре страны!) аргументы. Но в общем, понятно, что рано или поздно Ленина закопают. Лежать ему рядом с Тургеневым и Лесковым, Блоком и Менделеевым, Маминым и Сибиряком, Добролюбовым и Белинским (эти двое, кстати, почему-то в одной оградке), а также композитором Петровым и вице-губернатом Маневичем.

Давно дедушка не путешествовал: с 1945 года, когда тело вернулось из эвакуации в Тюмень. Будем снова встречать бронированный вагон: на сей раз на Московском вокзале.

Мемориал семьи Ульяновых (скульптор М. Г. Манизер, архитектор В. Д. Кирхоглани, площадь 30 кв.м) построен в 1952 году. Здесь покоятся не только мать Ленина  М. А. Ульянова, но и его сестры Ольга Ильинична (1871-1891), Анна Ильинична (1864-1935) и зять Марии Александровны — нарком путей сообщения Марк Елизаров (1865-1919)

Иван Желябов

SOS! ШОС!

В Екатеринбурге

Саммит ШОС пройдет в Екатеринбурге только через год, но город лихорадит уже сегодня.

Мы до недавнего времени толком и не знали ничего про этот ШОС — мало ли всяких международных организаций: ОПЕК, ОБСЕ, ВТО, ЕС… Но год назад постановили провести встречу глав государств, входящих в ШОС, и теперь у нас каждый знает, что ШОС — это Шанхайская организация сотрудничества, в которую входят Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Узбекистан, Китай и Россия. А главное — мы, екатеринбуржцы, ежедневно слышим мантру: «В ходе подготовки к саммиту ШОС…» Выясняется, что все, ну буквально все, что в городе происходит, — подготовка к ШОС.

Возобновился выпуск ежемесячника на китайском языке «Ека Чжун Вэн Бао» (Екатеринбургская китайская газета). В городе появится «полноценная мусульманская инфраструктура»: соборная мечеть, напоминающая Тадж-Махал с четырьмя минаретами, магазины исламской одежды, халяльные (не путать с «халявными»!) рестораны. Реконструируют аэропорт, дорога от него до города будет расширена до четырех полос в оба направления. Откроются академия тенниса, академия шахмат, центр настольного тенниса, несколько огромных торгово-развлекательных центров…

Это до зубной боли напоминает советские времена, когда все, что происходило в стране, городе, деревне, проходило под лозунгом: «Навстречу съезду КПСС!». Неужели лидеры Китая и Кахстана, приехав в Екатеринбург, бросят все дела и побегут в торгово-развлекательные центры? Или отправятся на занятия в шахматную академию?!

Чиновники быстро вошли во вкус. Несколько лет губернатор мечтал присоединить к своей и без того роскошной резиденции великолепный особняк на проспекте Ленина — главной улице Екатеринбурга. Но в нем еще с советских времен засели профсоюзы, и выкурить их оттуда не представлялось возможным. Грянул ШОС — и профсоюзы вылетели как миленькие, а в здании вовсю идет ремонт, там, как объявлено, будут проходить встречи глав государств. Когда же уедут главы, особняк станет частью губернаторской резиденции. Историки и архитекторы хватаются за голову: фирма, получившая подряд на ремонт, не имеет опыта реставрационных работ. Один из красивейших особняков Екатеринбурга должны приводить в порядок мастера своего дела. Но — ШОС, и замолчите!

Мы все помним, как года три назад в Екатеринбург приехал спикер Совета Федерации Сергей Миронов. Во время его передвижений по городу не только перекрывали движение транспорта, но и людям пройти не давали. Я сам не мог попасть на работу: оцепили весь квартал вокруг Горной академии, куда заглянул Миронов, и ни одна живая душа не имела права прошмыгнуть, даже «скорую», спешившую к больному, задержали. С ужасом представляю, что будет, когда в город одновременно нагрянут несколько президентов. Лучше всего на эти дни екатеринбуржцам взять отпуск и куда-нибудь свалить — все равно ни проехать, ни пройти не дадут. Ну что поделаешь, если губернатор на пару с мэром изо всех сил хотят сделать из Екатеринбурга третью столицу, а мы мешаемся под ногами.

Андрей Кулик

Башня Смерти

В Екатеринбурге

Власти Екатеринбурга объявили, что наконец-то нашлись желающие достроить телебашню, возведение которой началось в 1984 году.

Когда я говорю тридцатилетним коллегам, что помню город еще без телебашни, в их глазах читается: «Столько не живут!» Но я действительно помню, как свердловские газеты трубили, что вот скоро над городом взметнется сооружение, которое позволит нам принимать аж три (!) телепрограммы, и как возле цирка началась бульдозерно-экскаваторно-крановая суета.

Башню строили, люди хихикали (фаллическое сооружение по соседству с шарообразным цирком невольно провоцировало на неприличности), но все терпеливо ждали: ну когда же наконец 220-метровая телевышка одарит нас благами цивилизации?

Не дождались. Грянула перестройка, и выяснилось, что телевидение было прикрытием для военных: наша байда планировалась как часть мощной локаторной системы, которая должна была зафиксировать подлет американских ракет (бомбардировщиков?) со стороны Северного полюса (другой составной частью, говорят, была Рижская телебашня, возле которой на закате СССР пролилась кровь).

У нас кровь лилась уже в 90-е. Когда «Спецжелезобетон», честно соорудив ствол, освободил место для следующего этапа. Сюда челябинская «Уралстальконструкция» уже не пришла:военные потеряли к объекту всякий интерес, а у гражданских не было денег самостоятельно сделать мачту.

Мало ли строек заморозили? Но эта, самая высокая на Урале, вскоре стала называться в народе Башней Смерти. Во-первых, на нее полезли самоубийцы, полагая, что уж с такой верхотуры точно расшибешься в лепешку. Увы, рифейские Вертеры не учитывали ветер (на высоте сильнейший) и арматуру, тут и там торчащую из недостроенной башни. В итоге, конечно, погибали, но в таких муках, о которых вам лучше не знать. Напарывались на сюрпризы и желающие сигануть с башни на парашюте или на дельтаплане…

Все входы в кровавую башню замуровали, все железки, по которым можно было забраться на нее снаружи, отпилили. Она стояла памятником социализму. Туристы говорили: «Видели ваш недостроенный цирк рядом с телебашней» — цирк с ажурной верхушкой производил впечатление незаконченности, а башня, чья вершина в плохую погоду уходит за облака, вполне себе монументально царила над городом.

Уже предлагали ее просто убрать. А как? Взорвать? Но рядом все густо застроено — опасно. Распилить? На такую дорогостоящую и долговременную операцию просто нет денег. Достроить? Вот тут время от времени находились желающие, однако быстро исчезали, узнав, сколько будет стоить это удовольствие.

И вот на днях объявлено: нашлись какие-то швейцарцы, которые возьмутся за башню. Ну, наверное, будет там враща?ющийся ресторан наверху (интересно, кому захочется увидеть облака сверху?), всевозможные магазины и сувенирные киоски внизу… Но телевизионщикам эта махина уже не нужна. Весной в Екатеринбурге началось цифровое вещание (десятки телеканалов, несколько радийных). По области сигнал распространяется по принципу сотовой связи: много не очень высоких передатчиков, покрывающих небольшую площадь. Зато немало, и в сумме — вся область. А башня через 42 месяца обещает стать просто Башней. Без «теле».

Андрей Кулик

Конец фильма

В Нью-Йорке

Три недели назад я летела в Нью-Йорк и думала попасть в известный фильм, где главная героиня пишет колонку в газету, вокруг нее много захватывающих событий, а также мужчина, который сводит ее с ума. Все составляющие присутствуют, но кино выходит другое и совсем не про меня.

У меня впереди — год учебы и магистерская диссертация. Но пока я налаживаю быт. Помогает Остин — сосед и первый человек, которого я тут встретила: подходила к будущему дому, а он стоял на балконе и поливал цветы. Остину скоро 20, он из Невады, дважды был женат (как и многие жители Рино — там брак, который длился меньше трех недель, можно без последствий отменить). Он студент и великий художник — «Крик» недавно нарисовал мунковский и несколько приличных вангоговских полотен. Он сам платит за учебу, поэтому экономит на всем остальном. Иногда утром мы ходим за мебелью: смотрим по улицам Бронкса, кто что выставил за ненадобностью. У меня уже есть полки, стол, кровать, а в гостиную мы притащили кожаный диван. Вдвоем. Во мне 50 килограммов — с одеждой если, в нем — от силы 55, в диване, думаю, примерно столько же.

В свободное время Остин меня развлекает. Водил в музей Метрополитен. 10 студенческих долларов за вход не платили. Поднялись на лифте на второй этаж сувенирного магазина, свернули налево — и вышли прямо в современное искусство. За три часа пробежали все залы и один служебный коридор. Потом вкусно обедали dirty-water-dog за 2 доллара — это самый дешевый хот-дог у Центрального парка; если заглянуть в тазик, из которого достают сосиски, то вода там грязнющая. Потому и название.

Вечерами я учусь. Мой кампус — самый красивый в городе, тут часто кино снимают. Есть бесплатные спортзал и бассейн, только они закрываются рано, после занятий никак не успеть. Но Остин взломал дверь в техническую комнату, и теперь мы можем купаться и прыгать с вышек в любое время ночи. А после хорошо гулять — рядом зоопарк и Ботанический сад. Цветы у нас на балконе — оттуда. А еще две пальмы. Одна — совсем огромная. Остин и сам не понимает, как ее украл и донес. В прошлом году они с другом пытались стащить из зоопарка обезьянку, чтобы вместо собачки была, даже умудрились в клетке спрятаться, но пришла охрана, стали убегать через вольер с морскими котиками, котики стали кусаться — в общем, ноги унесли, а обезьянку нет. Зато все получилось с содержимым нашего бара — летом угнали лодку, которая должна была подвезти напитки к вечеринке.

На днях Остин подсчитал, что не сможет оплатить университет, а родители снова отказали в помощи: отец считает, что высшее образование ему не нужно. Поэтому он подстриг себя маникюрными ножницами и записался на военный курс при университете. Если сдаст спортивные нормативы, то по контракту армия оплатит его учебу, а потом призовет служить на 4 года или оставит на 7 — в запасе. Три раза в неделю он встает в 6 утра, тренируется, потом бежит на занятия, потом берется дорисовывать воздушные шары на голубом небе, потом ложится спать. На большее сил нет. Мы живем в соседних комнатах, но почти перестали видеться. Впрочем, дом наш уже полностью обставлен, бассейн обещают перевести на круглосуточную работу, а у меня появились друзья постарше. Наверное, скоро начнется какое-то другое кино.

Екатерина Александрова

Люди, которые

В Новосибирске

Недавно мне довелось посетить городок Инта на приполярном Урале — умирающий городок, в котором работает лишь одна шахта и памятники выглядят как надгробия — таковы печальные лыжник и лыжница на стадионе, статуя Кирова с непропорционально развитым бицепсом руки. В краеведческом музее города, кроме меня и моих друзей, был лишь один посетитель, внимательно рассматривавший друзы горного хрусталя, в которых водянистые, леденящие взоры прохожих казались простой инкрустацией.

Памятники, которыми застраивается современный Новосибирск, по-своему возрождают оппозицию живого и мертвого, а признаки роста современного мегаполиса и процента среднего класса в нем отражаются в облике исторических персонажей. Такова статуя архитектора Крячкова, которая стоит возле знаменитого стоквартирного дома (именно этот проект архитектора победил на конкурсе в Париже в 1938 году). При этом папка с чертежами прикрепляется под мышку самодовольного буржуа, спокойного и самодостаточного, повисающего в глазу, как тяжелые рекламы современных агиток.

К старому бюсту четырежды Героя Советского Союза Покрышкина, у которого принято забивать стрелки, именуя скульптуру то «покером», то просто «обрубком», добавили эквивалент в полный рост — пугающую статую рядом с долгостроем 24-этажной башни на правом берегу Оби, попирающую останки фашистского самолета. Новый образ олицетворяет новый культ Победы с новыми персонажами.

Улицы Новосибирска именуются в большинстве своем в честь писателей — классиков и современников: вы проходите по Крылова, Гоголя и Достоевского. Есть и улица Высоцкого. Памятник актеру и исполнителю недавно увенчали бутылкой — слишком уж располагают к этому раскинутые в сторону руки и запрокинутая голова. Статуя говорит: мне и море по колено. При этом мгновенный слепок лица горожанина отражается именно в гипсе и в бронзе — и смотрит как в зеркало, отражение в котором вполне мертво. Кстати, для инсталляций германского авангардиста Гюнтера фон Хагенса трупы доставлялись как раз из города на Оби.

А недавно открытая статуя Достоевского ужасает не менее, чем аналог у Публичной библиотеки. Только здесь мы видим не «человека, который дрочится» — именно так выглядитмосковский вариант, а Солженицына, который полез в петлю и выпучил глаза.

Рано или поздно устаревшие памятники в Новосибирске вывозят за кладбище — там недавно нашли и отреставрировали бюст Пушкина. Но орнамент из мертвых старух, не менее мертвых пионерок и модной молодежи, украшающий центр города, ничем не отличается от статуи Сталина, обретающей вечный покой на кладбище за Гусинобродским шоссе, которую недавно хотели, но так и не смогли, благодаря возмущению общественности, водрузить на одной из площадей.

Виктор Иванов